Илья Конотопов

«Дама пик» против «Пиковой дамы»

«Дама пик» против «Пиковой дамы»

Бедная воспитанница была не что иное, 
как слепая помощница разбойника, 
убийцы старой ее благодетельницы!.. 
А.С. Пушкин

Выбирая  название для этой статьи, я специально остановил свой взор на противопоставление названий нового фильма Павла Лунгина и его литературного прототипа. На мой взгляд, это позволит задать верный тон для сравнительного анализа этих произведений и выявить проблему, связанную с подменой понятий и смыслов. Но обо все по порядку.

Прежде всего, надо отметить то чувство, тот положительный настрой, с которым я начинал просмотр этого фильма. Идея осовременить повесть Пушкина, перенеся действующих лиц в наши дни, в новые обстоятельства, дабы произведение, в котором заложены глубокие мысли, было ближе и понятнее современному молодому зрителю, мне показалась вполне интересной. Необычная интерпретация классического сюжета  меня заинтриговала. Все внимание было приковано к разворачивающимся в фильме событиям, хотя я прекрасно знал сюжет, так как в свое время читал литературный первоисточник и слушал оперу Чайковского. 

Постепенно мой интерес к фильму начал угасать. Связано это было не с тем, что я знал весь сюжет, а с ощущением того, что меня обманывают. Не зная как сформулировать и чем объяснить это накатившее на меня чувство, я решил посмотреть советский фильм «Пиковая дама» Игоря Масленникова, вышедший в 1982 году. Кроме этого я перечитал несколько раз саму повесть Пушкина и прослушал вновь одноименную оперу Чайковского. 

Погрузившись в размышления столь глубоко, я не мог не заметить многое из того, что роднит и разделяет все эти произведения. Надо отметить, что небольшая повесть Пушкина была практически с документальной точностью воссоздана в советском фильме, а вот произведение Павла Лунгина  всего лишь отталкивалось от классического сюжета. Так же мы увидим разницу между литературным первоисточником и оперой Петра Чайковского. Стоит отметить тот факт, что музыка великого композитора была написана на либретто Модеста Чайковского, который, в свою очередь, внес некоторые изменения в образы героев. Но почему же в одном случае новая трактовка произведения меня убеждает и не вызывает нареканий, а в случае с фильмом Лунгина возникло чувство обмана? 

Ответ на этот вопрос для меня кроется в том, что существует разница в самом подходе к трактовке. Модест Чайковский практически не изменил самой сюжетной канвы, но лишь расширил и углубил психологические линии в образах главных действующих лиц. Сделано это было, как мне кажется, для того, чтобы крошечная повесть, написанная в духе светского анекдота, в которой, по словам Петра Чайковского, не было «должной сценичности», была соразмерна формату большой оперы в трех действиях. Совсем иное я увидел в современном фильме, где не только сюжет был полностью переработан, но и произведена подмена самой сути, идеи произведения.  

В чем же раскрывается для меня суть произведения Пушкина, и чего я не нашел в фильме современного режиссера? Прежде всего, эта повесть о том, что за любое преступление, даже не предумышленное, человек понесет свое наказание. Наказана Лизавета Ивановна за свое опрометчивое поведение (слова героини выведены в эпиграф к этой статье). Наказан Германн своим крупным проигрышем, а значит полным разорением, а так же тем, что он сошел с ума. Таким образом, повесть Пушкина является прародительницей романа Достоевского «Преступление и наказание» с той лишь разницей, что Федор Михайлович дополнил идею Александра Сергеевича темой раскаяния главного героя. Увы, ничего этого и близко мы не увидим в фильме Лунгина, где жертва и злодей поменялись местами, где нет наказания, да и сам факт преступления очень сомнителен.

Возможно, что кто-то из ревнивых поклонников режиссерского таланта Павла Лунгина возмутится таким словам. Но куда деваться, если в версии Павла Лунгина главный герой с самых первых минут фильма уже заражен идеями тщеславия, а образ Германна в повести изначально спокоен и рассудителен. Что делать, если образ Лизаветы Ивановны, ставшей в повести невольной соучастницей преступления,  вообще лишен в фильме какой бы то ни было роли в надвигающимся злодеянии Андрея (Германа). Да и было ли само преступление с последующим наказанием? В фильме проигрыш главного героя в картежной игре оказался раньше сцены «убийства старушки», что полностью противоречит оригиналу. Более того, «Старушка» не только выжила, но и оказалась главной «злодейкой», которая использовала героя в своих корыстных целях и сознательно подводила его к роковому поступку. И если Андрей (Герман) все же получает какую-то долю наказания, то не за совершенное преступление, а за то, что уже в начале фильма был подвержен страстям, алчности и преступным связям. В то время как главная злодейка фильма выходит «сухой из воды».

Поклонники фильма могут возразить мне, сказав, что и такие сюжеты в жизни встречаются сплошь и рядом. Увы, это так. Но в таком случае причем здесь Пушкин и Чайковский? Не честнее ли было тогда создать абсолютно новое произведение, с новым сюжетом и без опоры на классиков?  

Завершая свой рассказ, я хочу еще раз подчеркнуть, что выступаю не против фильма, в котором есть хорошая игра актеров, прекрасные оперные арии Петра Ильича и интригующий сюжет Александра Сергеевича, а против подмены понятий и смыслов в классическом произведении. Такая постановка проблемы, как мне кажется, сейчас очень актуальна, так как сплошь и рядом происходит подобная подмена ценностей и понятий.  





Возврат к списку

Рейтинг: 3.56
Добавить комментарий

Имя
Эл. почта
Защитный кодCAPTCHAТекст комментария